– Похоже, охота прошла нормально. У нас есть традиция: сразу после преодоления вражеского рубежа попробовать добытой горилки, чтобы понять – удалась охота или нет.

С этими словами он откупорил бутыль, сделал несколько мощных глотков и передал ее Рабиновичу.

– Знаете, Моисей, – начал говорить Мусий с какой-то внутренней болью. – Мне сначала показалось, что Вы очень быстро начинаете понимать наши традиции. Но скажите на милость, зачем Вы выдрали дрын у соседа и положили его на плечо? Зачем Вы испортили красивый, древний ритуал?

– Видите ли, Мусий, – сказал Рабинович. – Конечно, простите меня великодушно за то, что я не точно следовал всем этапам процесса охоты, но просто подумалось, что во дворе соседа на нас могут напасть злые домашние животные, поэтому я и прихватил этот кусок дерева для того, чтобы нам было чем отбиваться.

– Простите меня, Моисей, – сказал Мусий, и суровая мужская слеза проблеснула в его суровых глазах. – Опять я Вас недооценил. Лишний раз убеждаюсь, что сама судьба привела Вас в нашу фирму.

– А теперь, – Мусий резким движением опустил бутыль, – каждый Охотник должен спеть песню. Такова традиция.

Рабинович задумался. Из песен он помнил только «Когда был Ленин маленький с курчавой головой» и «Хава нагила». Ни одна из них решительно не подходила для данной патетической минуты.

– Послушайте, Мусий, – сказал Рабинович решительно. – К чему песни, когда у нас еще осталась горилка?

У Мусия вдруг снова увлажнились глаза.

– Рабинович! – сказал он проникновенно. – У Вас, случайно, в роду хохлов не было?

– Вряд ли, – ответил Рабинович. – Насколько я помню, одни евреи.

– Жаль, – сказал Мусий. – Ну, ничего. Конечно, после такого блестящего ответа я уже не могу спеть для Вас песню, поэтому мы еще по паре булек сделаем, после чего отправимся домой.

Они сделали несколько солидных глотков и вернулись в офис. Мусий тяжело сел за стол и сказал Рабиновичу: